13. Привкус первого столетия


При чтении Нового Завета легко впасть в искушение и думать, вот, они жили тогда и там, а мы живем здесь и сегодня, они жили так, а нас жизнь принуждает жить совсем по-другому. Мы можем смотреть на них только как на людей, живших когда-то очень давно, и не замечать того, что они были такими же нашими братьями и сестрами, точно такими же, как и мы с вами. Тело Христово одно и оно неразделимо не только в пространстве, но и во времени. Мы всего лишь продолжение того рода. Нам не стоит отделять от себя первое столетие, ибо мы верим в то же самое, что и они, следуем за тем же Господом, боремся с той же плотью, имеем то же упование, получаем одну и ту же благодать. А это понуждает нас сравнивать себя с Христианами первого столетия. Мои «изыскания» в этой области обнаружили, что где-то мы лучше, а где-то нам стоит подтянуться до их примера.

«Единодушно»
Особенно в первых главах Деяний Апостольских встречается несколько выражений, ярко характеризующих церковь первого столетия. Одно из них – «единодушие». В Деян.1,14 мы читаем, что «все они единодушно пребывали в молитве». Дальше, в Деян.2,1: «При наступлении дня Пятидесятницы все они были единодушно вместе». Ст.46: «И каждый день единодушно пребывали в храме и, преломляя по домам хлеб, принимали пищу в веселии и простоте сердца». В Деян.4,24 они «единодушно возвысили голос к Богу». Деян.5,12: «И все единодушно пребывали в притворе Соломоновом». Другой пример в Деян.15,25. Отсюда очевидно, что характерной чертой той, ранней церкви, было единодушие. Однако то же самое слово, «единодушие», встречается в Деяниях и тогда, когда речь заходит о ненависти мира к нашим братьям и сестрам того времени. «Единодушно» Иудеи устремились на Стефана (Деян.7,57). Тиряне и Сидоняне «единодушно» (см. церковнославянский) пришли к Ироду (Деян.12,20). «Единодушно» напали Иудеи на Павла в Коринфе (Деян.18,12), а толпа в Ефесе (Деян.19, 29). Итак, пред нашим взором встает картина того, что не только церковь была «единодушна» в то время, но и окружающий ее враждебный мир, ибо пропасть между ними была огромна. Весь мир объединялся против них, что заставляло и их крепче сплачиваться вместе.
Спросим себя, «единодушны» ли и мы, как они? В то время они преломляли хлеб ежедневно в домах друг у друга, продавая свою собственность, чтобы помочь своим бедным братиям. Бедные братья в Коринфе и Филиппах собирали деньги, чтобы помочь еще более бедным братьям в Иерусалиме. Делаем ли и мы так? Посылают ли (предположим) братья из Индии или России несколько долларов своим братьям, беженцам из Мозамбика? Или пострадавшим от войны в Конго? Помогают ли так, как могли бы помочь на самом деле братья с Запада, например, беднякам Молдовы? Да и вообще, думаем ли мы об этом? Приходит ли нам в голову, что нам нужно было бы послать им что-то? Скорей всего это происходит по той простой причине, что мы не сознаем глубины пропасти, которая пролегла между нами и этим миром так, как ее чувствовали в первом веке верующие «во Христе». Возможно, до нас просто не доходит, что этот мир не просто равнодушен к Богу, но враждебен Ему, ибо люди его находятся вне Христа, являясь чадами гнева Божия (Еф.2,3,15). Мы не смотрим на мир глазами первого века. Верующие же первого столетия видели его именно таким. Мир, в котором живем мы, более терпим, чем он был в то время, однако не стоит забывать и про воплощение власти «сатаны», ибо всё вокруг нас незаметно способствует вражде против настоящей духовности и дел Христовых. И чем лучше мы будем сознавать это, тем крепче будем сплачиваться, тем сильнее будем прикрепляться друг к другу во Христе, не обращая внимания на мелкие естественные различия между нами.

Ранние верующие первоначально были членами синагог, и Павел во время своих путешествий, часто присутствовал в них на Богослужении. «Петр и Иоанн шли вместе в храм в час молитвы девятый» (Деян.3,1). Встречи в экклесии в то время происходили, копируя собрания в синагогах (Иак.2,2, где «собрание» – «синагога»). Господь не заповедал им не сообщаться с ними, «дабы не замараться». Он знал, что если они будут верно проповедовать истину, их все равно изгонят оттуда. «Изгонят вас из синагог»,- предсказывал Господь так, как будто Он хотел, чтобы они оставались в них вплоть до этого момента. Не принимающие Господа Иисуса обращаются с нами точно так же (в Ин.15,18-21 говорится и о том, как к нам относятся исповедующие Троицу, а потому «Троица» не просто тема для теологической дискуссии). Однако, стоит так же заметить, что Господь, вероятно по слабости Своего нового народа, позволил им некоторое время оставаться членами синагог, соблюдая некоторые постановления закона Моисеева. Ибо со временем Святой Дух все чаще и все настойчивей начал говорить через Павла об отделении от рабства Иудаизма и о соединении с благодатью. Заметьте, что Павел в 1Кор.11 заповедует братьям не покрывать голову в экклесии. Это было вселенским постановлением для всех экклесий (ибо объяснялось вселенскими понятиями), что являлось знамением ухода из синагог, ибо в синагогах человек обязан покрывать голову. После этого они уже не могли в синагогах поклоняться Иисусу Христу, до конца поняв Господство и главенство Христово, как образ славы Божией. Однако, насколько нам известно, со временем братия в большинстве своем не только не удалились от синагог, но наоборот, возвратились в них.
Наше «единодушие» часто страдает от того, с кем мы хотим общаться, а с кем нет. Похоже, что Господу угодно, чтобы мы хранили истину, а те же, кто не от истины, сами, рано или поздно, отойдут от нас. И многим читателям «Добрых Вестей» знакомо это, ибо как только они начинали проповедовать в своих прежних церквах против «Троицы», как сразу же исключались из них. Верующие в «Троицу» не желают общаться с нами. А потому у нас не должно возникать вопроса, оставаться или уходить из церкви, ибо истинное благовестие решает его за нас. Так же дело обстоит и с общением между братьями и сестрами. Если мы в наших экклесиях будем проповедовать любовь и истину, те, кто не от истины, сами покинут нас. Нам же нужно стараться быть единодушными с нашими братьями и сестрами. Непреодолимая пропасть, существовавшая 2000 лет назад, отделяла верующего от мира, а не верующего от верующего. Петр призывал спасаться от окружающих крещением (Деян.2,40), а Павел сравнивал крещение с исходом из Египта (1Кор.10; Евр.3 и 4).

Пример для нас
Экклесия первого столетия являет нам пример того, как и нам надо достойно жить «в одном духе, подвизаясь единодушно за веру Евангельскую» (Флп.1,27). Или это было сказано только об экклесиях первого столетия? Посмотрим в гл.2, 2: «Имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны». Опять – «единодушны»! Это слово редко встречается вне Деяний, а значит здесь намек – назад к Деяниям! Как будто Павел говорит, что вам верующим всегда надо помнить «единодушие» первой Иерусалимской экклесии, пусть она будет для вас постоянным примером. Если же приглядеться, то можно обнаружить и другие ссылки на Деяния. Например, ст.4: «Не о себе [только] каждый заботься, но каждый и о других». Наверное Павел имел в виду Деян.4,32: «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (о чем Павел говорит в Флп.2,2); и никто ничего из имения своего не называл своим (как в Флп.2,4), но всё у них было общее». В ст.3 Павел предупреждает, чтобы ничего не делали «по тщеславию». Не намек ли это на Анания и Сапфиру? В ст.14 он дает совет делать всё «без ропота и сомнения», а в Деян.6,1,9 мы читаем о ропоте и спорах. В Флп.2 описывается превознесение воскрешенного Христа, и почти теми же словами записана проповедь Апостола в первых главах Деяний. Ст.9: «Бог превознес Его» = «Он, быв вознесен десницей Божией…Его возвысил Бог десницею Соею» (Деян.2,33; 5,31). Вся Флп.2 рассказывает о крестных страданиях Христа, Его превознесении и получении имени, превыше всех имен. О том же самом говорится и в Деяниях (Флп.2,9-11 = Деян.2,36; Флп.2,10 = Деян.4,10; 3,6,16).
Несмотря на то, что мы его часто дробим на части, нам также знакомо «единодушие». Это неописуемое словами чувство единства, когда мы обнимаемся, прощаясь после Библейской Школы, когда двое мужчин плачут как женщины, говоря друг другу «до свидания» в аэропорту где-нибудь в Африке, или же когда мы прощаемся на могиле с ушедшим от нас братом… Каждому из нас приходилось испытывать это чувство общности, эти узы, совершенно незнакомые миру сему. И это, одно из лучших доказательство того, что Истина – у нас.

Молитва

«Они постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении… и в молитвах» (по примеру Апостолов – Деян.2,42). О «постоянстве» в молитве сказано также в Рим.12,12 и Кол.4,2, т.е. это было призвание следовать примеру первой экклесии. Ученики «пребывали» (постоянно) в молитве после вознесения Господа (Деян.1,14), как теперь и их обращенные. Обратите внимание, что обращенные часто подражают тем, кто их обратил. Так обращенный Филиппом Симон «не отходил» от Филиппа (Деян.8,13). А из этого следует, что духовность других также зависит и от нас. Молитва настолько была важна, что были даже назначены семь пресвитеров, которые бы следили за обыденными делами в экклесии, чтобы Апостолы могли уделять больше времени для молитвы (Деян.6,4), ибо молитва была более важна, чем повседневные дела. Мужья, ради молитвы, на время разделялись с женами (1Кор.7,5). Общая молитва была источником общения, источником «единодушия» (Деян.2,42). В Деян.15,2 говорится о молитве церкви об освобождении Петра. В 1Тим.5,5 говорится, что признаком истинного вдовства также служит и постоянство в молитвах. Вдову поддерживали материально, чтобы она могла все время молиться о других (обычай низведенный позже к молитве, так сказать, по заказу). Как рассказывается в Деян.7, в экклесиях тех времен существовали особенные «вдовы». Их обязанностью было молиться за других – настолько была важна молитва. В 1Пет.3,7 дается неожиданное объяснение тому, почему мужьям нужно хорошо относиться к женам – «дабы не было вам препятствий в молитвах». Настолько молитва была важна для Петра. Сравнивая себя с ними, неизбежно приходишь к выводу, что мы не придаем молитве столь важного значения, как то было у них. «Итак, прежде всего прошу совершать молитвы, прошения, моления, благодарения за всех человеков» (1Тим.2,1). В том немногом, что было сказано о Лидии и о Корнилии, было то, что они молились, да так, что можно понять, что только благодаря их молитвам им было даровано услышать благовестие (Деян.10,31; 16,13,16).

Отношение к молитве в первом столетии должно встряхнуть нас. Часто мы стесняемся попросить помолиться за кого-нибудь. Многим из нас нужно исправляться в этом вопросе. Хотя, и среди нас есть приятные исключения.

Недавно звоню одной сестре. Трубку берет ее дочь. Я прошу подозвать маму к телефону, и слышу в ответ, чтобы я перезвонил попозже. Спрашиваю, дома ли она? И слышу, что мама не может сейчас подойти к телефону, потому что она молится, ибо она всегда молится после обеда.

Думаю, не нужно много слов, чтобы доказать, что среди всевозможных ежедневных дел и забот нужно всегда находить время для усердной молитвы.

Вокруг Христа

Если прочитать Деяния сразу же после Евангелия от Луки, то можно заметить, что Деяния Апостолов являются продолжением деяний Господа Иисуса. Именно по этой причине автор Деяний (Лука) начинает свое повествования с напоминания о первой книге, где он писал о том, «что Иисус делал и учил от начала» и переходит к Апостолам, которые продолжили Его дело (ср. с Евр.2,3 – Господь начал проповедовать то, что продолжили мы). В Деяниях часто встречается понятие «множества», когда речь идет об обращенных (Деян.2,6; 4,32; 5,14,16; 6,2,5; 12,1,4; 15,12,30; 17,4; 19,9; 21,22), понятие, исходящее из Евангелия (Лк.5,6; 19,37). Можно подумать, что Лука желает видеть это множество обращенных, как результат деяний того «множества», которое ходило по Палестине вместе с Господом с 30 по 33 год по Р.Х., недоумевая и соблазняясь по своему неведению, отцеживая комара, не понимая главного… и все же следуя за Господом. Лука рассказывает о Господе и Его последователях, как о Том, Кто учил не сидя на одном месте (Лк.2,15; 4,30; 5,15; 8,22; 9,6; 17,11; 19,1,4). То же самое рассказывается и об Апостолах в Деяниях (Деян.8,4,40; 9,32,38; 10,38; 11,19,22; 12,10; 13,6,14; 14,24; 15,3,41; 16,6; 17,23; 18,23,27; 19,1,21; 20,2,25). Он чаще других Евангелистов употребляет глагол «благовествовать» (у них оно встречается только однажды): Лк.1,19; 2,10; 3,18; 4,18,43; 7,22; 8,1; 9,6; 16,16; 20,1; Деян.5,42; 8,4,12,25,35,40; 10,36; 11,20; 13,32; 14,7,15,21; 15,35; 16,10; 17,18). Лука ясно сознавал, что первые экклесии благовествовали то же самое благовестие (Евангелие), что Господь и Апостолы, продолжая свидетельствовать о том, что получили от них, а это значит, что и нам следует продолжать дело того же благовестия, которое было благовествуемо ими. Евангелие от Луки заканчивается заповедью идти проповедовать во имени Его покаяние и прощение грехов (Лк. 24,47), что является продолжением того, что делал Он (ср. Лк.4,18 с Лк.1,77). Деяния рассказывают, что верующие того времени делали то же самое, проповедуя прощение грехов во имя Иисуса тем, кто веровал в Него (Деян.2,38; 5,31; 10,43; 26,18).

Лука пишет об «удивлении», которое вызывали проповедь и Сам Иисус (Лк.2,47,48; 4,26; 8,56; 24,22), а также и об удивлении слушающих Апостолов (Деян.2,7,12; 8,13; 9,21; 10,45; 12,16). Именно по этой причине в те времена верующие обращали пророчества, прореченные об Иисусе, к себе (Деян.4,24-30; 13,5,40). Лука в одних и тех же выражениях пишет и о том, что делал Иисус, и о том, что делали потом Апостолы. Он подчеркивает, что свидетели экклесии после воскресения были все те же 12, которые ходили с Господом по Галилее. Он не выводит религиозные законы, ибо по мере роста экклесий Святой Дух наставлял и руководил ими, но он пишет так, что и мы ощущаем себя теми, кто следовал за Агнцем из Галилеи, кто слышал и видел Его, кто предстоял при Голгофе, принеся туда крест Его. Евангелие у Луки заканчивается тем, что Господь напоминает ученикам, что им предстоит быть «свидетелями» (гл.24,48) Его, о чем они и не перестают повторять в Деяниях (Деян.1,8,22; 2,32; 3,15; 5,32; 10,39,41; 13,31; 22, 15,20; 26,16). Но то же самое чувство должно заполнять и нас, ибо и мы являемся свидетелями Господа, свидетелями своего общения с Ним. Они свидетельствовали о том, что Христос воссел одесную Бога, что Он – Спаситель и единственный источник прощения (Деян.5,32), ибо на себе испытали силу прощения и спасения. Они не могли быть тем, что называется «настоящими свидетелями», ибо сами не были на небесах и не видели Его. Не было у них и справок об их прощении. Они свидетельствовали от себя. О них сказано, что они присоединялись не только к экклесии, но и ко Христу. Ибо Он был их экклесией, потому что они были (а мы есть), Тело Его для мира сего.

Проповедование Христа

Верующие первого столетия постоянно проповедовали распятие и воскресение Христово (Деян.2,23,24; 3,13-15; 5,30,31). Логичное возражение на проповедь воскресшего Иисуса из Назарета было: «Но Он же мертв! Мы видели Его тело! Где Он? Покажите нам Его!» Их ответом на то, как и нашим, было: «Я – свидетель тому, как и все остальные мои братья и сестры. Мы свидетельствуем о том, что Он жив. Если вы видите нас, то вы видите Его, воскресшего и живого в нас». В таком духе мы умоляем людей от имени Христа. Павел в Гал.2,19,20 пишет об этом: «Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос». Дух воскресшего Христа живет и в нас, если мы свидетельствуем о Его воскресении. Для этого мира, мы – это Он. Также и крест был светом в жизни их. Они убеждали людей в том, что их положение пред Богом безнадежно. Восполняя естество креста, они утверждали, что они – закоренелые грешники. Что человек не может при виде креста, остаться к нему равнодушным, но должен увидеть в нем дар для себя и креститься. Настоятельная необходимость покаяния была одной из особенностей их свидетельства (Деян.2,38; 5,31; 7,51; 11,18; 17,30; 18,18; 20,21; 26,20; Евр.6,1). Не будет ли излишним напомнить, что нашей Христадельфианской проповеди сильно не хватает этого? Именно в покаянии была причина того, что люди крестились сразу после проповедования, ибо только так могут быть прощены грехи (Деян.22,16). В их проповеди не было слышно апологетики, но только полная уверенность в том, что они несут людям слово, дарующее вечную жизнь. Их слова, поведение, всё их существо, говорили о неизбежной гибели всех тех, кто оказался вне Христа. Своим свидетельством они освобождались от вины в крови человеческой (Деян.20,26) – очевидный намек на стража, который, в случае если он не предупреждал об опасности, должен был умереть (Иез.3,18). А если так, то «горе мне, если не благовествую!» (1Кор. 9,16). Павел чувствовал невыразимое горе и собственную вину за неверующих Иудеев настолько, что он, как Моисей, был готов ради них пожертвовать своим спасением (Рим.9,1). А это уже было что-то, которое ясно проявлялось и в нем и в его свидетельстве – на выражение такой любви очень трудно не ответить взаимностью. Одно это убеждало слушателей в его искренности. Павел должен был благовествовать всем (Рим.1,14). Но если должен, значит ты что-то взял и должен это что-то отдать? Он же ничего не брал у людей, а отдавал Христово. Ибо Сам Господь даровал нам богатство жертвы Своей, а потому мы в долгу у Него. И этот-то долг превращается в долг благовестия всему человечеству! Осознание креста Его должно озаряться в нас великой и естественной благодарностью Ему, благоговением пред Человеком, Который возлюбил нас больше, чем мы Его. Но даже из-за осознания своего долга Ему, который невозможно вернуть из-за величины его, мы можем и должны любить Его, отвечая на Его любовь к нам, искренним служением Ему. И если это есть в нас, то мы уже ничего не будем проповедовать, кроме креста Христова.

Именно по этой причине, услышавшие благовестие хотели немедленно креститься, ибо их убеждало делать это не размышление и не взвешивание всех «за» и «против», а поведение проповедника (Деян.8,36; 9,18). Лидия, темничный страж в Филиппах, Павел, Ефиопский евнух, множество народа на праздник Пятидесятницы… Все они крестились не откладывая. Господь ежедневно прилагал верующих к церкви (Деян.2,47; 16,5), не ожидая ближайшего воскресения, не говоря уж о том, чтобы откладывать это на несколько месяцев, чтобы «было время подумать», ибо они понимали главное – крещение необходимо для спасения. Поверить или погибнуть. Они отлично сознавали, что последует за отвержение Сына Божия. «Берегитесь же…», - слышали они от благовествующих (Деян.13, 40). Благовестники не извинялись, не подслащивали Благой Вести. Они говорили о нужде в покаянии, не доказывая того, что они правы, а остальные нет (мы же вынуждены делать это в силу понятных обстоятельств). От них исходила ясность того, что они не проповедуют никаких философий и не ищут теологических дискуссий. Они говорили с дерзновением, т.е. открыто (Деян.2,29; 2Кор.3, 12). Они не давали хорошего совета, они – несли Благую Весть. Они «давили» на дух, убеждая народ (Деян.13,43; 18,4; 26,28; 28,23; Гал.1,10). Они свидетельствовали, проповедовали слово, убеждали, рассуждали и опровергали Иудеев, увещевая креститься (Деян.8,25; 18,4,19,28; 2,40). Короче говоря, они говорили так, что им верило великое множество народа (Деян.14,1).

Перевернутый мир

И дело их было успешным, как и в наши дни. Насмехающиеся и сомневающиеся в начале, через несколько часов просили чтобы их крестили (Деян.2,12, 37). Люди, которые поначалу видели в Петре лишь фокусника, через некоторое время уверовали и крестились (Деян.3,12; 4,4). Об этом в Деяниях рассказывается кратко и властно. У Луки было любимое слово, которое переведено как «вдруг», «немедленно», «тотчас», «скоро» (Деян.3,7; 5,10; 9,18; 12,23; 13,11; 16, 26,33). Это довольно выразительное слово, которое Лука также употребляет и в Евангелии, как будто желая показать, что, начатое со властью Господом, теперь продолжено Его рабами (Лк.1,64; 4,39; 5,25; 8,44,47,55; 13,13; 18,43; 19,11; 22, 60). Это слово редко встречается где-либо, кроме как у Луки. Он часто использовал язык так, чтобы подчеркнуть стремительность распространения дела Господня. Думаю, что подобные места стоят того, чтобы их как-то выделить в ваших Библиях, ибо наша деятельность является прямым продолжением их дел (Деян.8,18-20,34; 10,33; 11,11; 12,10; 16,10; 17,10,14; 21,30,32; 22,29; 23,30).

К чему сводится наше проповедование? «Возьми, почитай Библию и ты найдешь в ней много интересного»? «Археология подтверждает истинность Библии»? Всё это, конечно, очень интересно, но где искренний призыв к обращению отчаявшейся души человеческой? Вот, что нужно выдвигать на передний план. Только тогда, когда мы касаемся самого сокровенного, люди в смущении и с надеждой посмотрят на нас и говорят: «Ты растревожил меня. Да, надо что-то делать… Но что?» Я совсем не говорю, что нам нужно обращать любого за пять минут. Большинству крещенных мною потребовались годы, чтобы преодолеть «Занятия» и 340 страниц «Основ Библии». Всё, что я хочу сказать только то, что мы никогда не сможем обратить никого, пока мы не будем говорить самой сути Благой Вести, как то делали в первом столетии.

Успех в этом наших первых братьев был феноменален. Даже их враги признавали, что они перевернули мир. Двенадцать мужчин и несколько женщин наполнили Иерусалим учением своим (Деян.5,28). И я сосем не думаю, что присутствие тогда даров Святого Духа слишком сильно повлияло на рост церкви. Тогда большинство из братьев были простыми, не образованными рабочими людьми, а потому представить их доказывающими всем и всякому теологические заблуждения под законом Моисеевым и истинность во Христе, очень трудно. Можно представить себе, как на берегах Адриатики, может быть там, где сегодня крестятся Христадельфиане, проповедуется Человек, Которого имя – Иисус, Который был Сыном Божиим и жил в Палестине. И это рассказывается тем, кто понятия не имеет о Палестине, ибо никогда дальше 50 км. от своей деревни никуда не выезжал. А ему рассказывают о Каком-то совершенном Человеке, Которого распяли римляне, но Который после воскрес, как о том и было написано в книгах Ветхого Завета, которые можно увидеть в местной синагоге, к Которому вы можете присоединиться крестившись в смерть Его, получить прощение грехов и надежду на воскресение, стать сопричастником обетований, данных Богом Аврааму, который является праотцем как настоящих Иудеев, так и духовных, которыми и вы можете стать, если примете Христианскую веру, несмотря на то, что этот народ и презирается среди вас… И т.д. и т.п. Тут можно еще говорить и говорить. Однако не думаю, что такое проповедование смогло бы принести хоть какие-то плоды. В их благовестии должно было обязательно присутствовать нечто, что неизменно убеждало людей в истинности их Благой Вести. Истина и искренность проявляются в тех, кто благовествует истинно и искренно. Проповедь распятого Спасителя была отвратительна для Иудеев и огромной глупостью для греков. И все же, не объяснимо для людей, благовестие распространялось.

Благая Весть, проповедуемая ими, имела одну исключительную особенность – она была истиной, самой важной истиной из всех, существующих на земле. В римской империи была «религия», по которой боги благословляли империю, если империя поклонялась им, а следовательно, каждый гражданин должен был соблюдать эту религию. Впрочем, не запрещалось при этом также иметь и свою собственную религию. Любую. Кроме Христианства. Ибо только Христианство признавало, что в мире больше нет имени; кроме имени Иисуса, которым можно было бы спастись (Деян.4,12). А это было прямым вызовом существующей религии. После крещения, Господом признавался Христос, что противоречило тому, что господом (господином) признавался исключительно кесарь. Христианин не мог служить двум господам, ибо одного он любил, а другого ненавидел. Да и само понятие «Царства Божия» было в то время революционным, ибо не должно было существовать никакого другого царства, кроме царства кесаря. Братья же наши благовествовали о Царстве Божием. А значит, принявшие эту Весть, были неизбежно преследуемы: их лишали прав торговли, не давали работы, ущемляли в социальных правах, не давали детям верующих возможности получить образование. David Bosch писал⁽¹⁾: «Христианское признание Иисуса Господом всех господ, было в Риме самым революционным и самым радикальным политическим понятием». Так же и Philip Yancey⁽²⁾: «По мере распространения церкви по Римской империи, распространялся и лозунг, «Христос – Господь», что было прямым вызовом Римской власти, которая требовала от своих граждан присяги на то, что «Кесарь – Господь». Так что признание Христа Господином, было опасным во всех отношениях шагом. Как и в наши дни. Люди умирали за это, как умираем и мы, получившие такое ведение. У нас есть склонность, на которую указывал и Сам Господь – называть Его Господом, но не делать того, что Он повелевает нам делать. Признание же Его Господом – есть беспрекословное подчинение Ему (Лк.6,46). Известно, что во времена Нерона Христиане не пользовались Римскими монетами, на которых было выбито изображение кесаря, как господа⁽³⁾. И в этом смысле невозможно было ни продавать, ни покупать – точно так, как написано в Откр.13,17, где в следующем стихе дается определение числа зверя, числа человеческого – 666. А это – сумма, получаемая при сложении букв, составляющих фразу, «Нерон кесарь». Как бы этот стих не относился к последующему Католицизму, нет никакого сомнения в том, как он понимался преследуемыми верующими в первом столетии. Позже император Домициан требовал, чтобы ему поклонялись как Господу и как Богу, «Dominus et deus noster» (Suetonius, Domitiani Vita, 13.4). Иоанн пишет о том, как Фома называет Иисуса «Господь мой и Бог мой» – что, как раз, совершенно противоположное тому, что от него требовали власти (не смотря на то, что Домициан царствовал позже). Нельзя одновременно поклоняться и кесарю и Господу Иисусу, о чем и предупреждал ранее Христос. Домициан требовал, чтобы его называли Господом, а это было невозможно для Христианина. Похоже большая часть Откровения пос